Мир марионеток

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир марионеток » Лицей имени Наполеона Бонапарта » Хоречки, собачки... не все ли равно? >>30 сентября


Хоречки, собачки... не все ли равно? >>30 сентября

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время и погода: 30 сентября, четверг, около 12:00. После недели дождей, этот день стал первым солнечным.
Описание места действия и ситуации: Холл основного корпуса, первый этаж. Просторное помещение с доской объявления и распиванием.
Случайная встреча.
Участники:
Эмиль
Lazare Henri Sorbo

0

2

Наконец-то он мог засыпать в нормальное время, а не по два часа вертеться и чувствовать, что ее сердце все еще бьется. Уже целую неделю он был освобожден от этой гнетущей связи и чувствовал полную свободу – мог дышать. Наверное, поэтому, он почти «летал». Иначе это было не назвать. Ведь теперь он мог двигаться дальше. Теперь было и проще общаться, правда, люди не могли назвать это общением, а он мог. Ведь теперь он согласился на одно из предложений пошить чудесное платье. Да, он себе его уже видел… такое изумрудное. Нужно было срочно добраться до магазина, ведь много не хватало.
Именно в таком одухотворенном состоянии начался день, поэтому он просто не мог не взять с собою Амели, когда отправился до основного корпуса, чтоб подписать кое-какие документы. Его девочка производила несгладимое впечатление на сотрудниц, и сегодня Анри был не против этого всего. И вот после дел, они вдвоем (в принципе как обычно) отправились гулять. Их путь на улицу, вполне стандартно лежал через холл. Сейчас тут почти никого не было. Все же обеденное время, все заняты своими проблемами насущными. Ни или большинство. Об этом Лазар точно не думал.
Как и не думал он о свое теперь уже не марионетке. Зачем думать о той, кто мертва. Зачем думать о том, что все получилось не слишком красиво и было слишком много крови. Но месть была осуществлена, и теперь даже хромата не была помехой для шагов в будущее. Он знал, что они точно будут. Лазар просто знал себя. Конечно это снова будет проблемой – найти себе марионетку. Опять это все затянется на такой длительный срок. Тем более с его мечтами о кукловоде. Эти безумные мечты, неоправданно безумные для его молчаливости, для его характера и отрешенности. Но сейчас, казалось все возможно. Даже сны, те что пугали, те из которых он узнавал о себе прошлом, последнее время снились лишь о хорошем. Приключения, маленькие неразберихи и прочее прочее, что не вызывало никаких особенных эмоций, кроме хороших.
Наверное, поэтому сегодня он был одет исключительно в любимое и светлое (да и погода была солнечной, чтоб не позволить себе такого). Любимая рубашка – одно из первых творений – привет прошлому веку; брюки в тон этой рубашке, так же как и туфли. Лишь трость в его руках была из темного дерева.
Когда Анри вышел в холл, то отпустил Амели на пол, не подумав, что не стоит этого делать. Эта маленькая безобразница, решила немного здесь все обследовать. И Лазару оставалось ее просто ждать. О он знал свою маленькую – она опомниться, нужно дать ей совсем немного времени.
«Родная… ну давай может мы пойдем? На улице солнышко»

0

3

Ничего удивительного в том, что Эмиль сейчас находился в главном корпусе, не было. А то, что в обеденный перерыв он не находился как все нормальные люди, в столовой, можно было тоже очень легко объяснить - он прогулял предыдущий урок и в столовой уже был ранее. Все очень просто. Дело было в том, что предыдущий урок вел Кукловод, а Кукловодов Эмиль всячески избегал. По мере возможности, конечно. Он выяснил, что более Кукловодов с его меткой из учеников, нет. Выяснял он это, прохаживаясь с Антуаном, который, в случае чего, мог его защитить.
Впрочем, от Кукловодов Антуан мог спасти не всегда, потому что друг его не всегда находился рядом. Был один момент, который Эмиля в Лицее откровенно раздражал: любовь половины местной живности к красоте. Эстеты, чтоб их. Собственно, слово "эстет" из уст Реми всегда выходило чем-то наподобие ругательства. Ему уже за этот месяц надоело бегать от всяких Кукловодов, за "красоту" обещающих развить его способности. Ну, какая там еще красота? О чем они вообще говорят, а? Мальчик этого не понимал, и понимать не хотел. Помимо этого у него внезапно образовалась еще одна проблема: толпа людей, жаждущих с ним позаигрывать. Хотя, может, раньше он их просто не замечал.. да и толпа тоже была не сильно большой, но Фабрису этого было более, чем достаточно.
И сейчас, в обеденный перерыв, мальчик направлялся в холл, чтобы посмотреть, что там у них дальше по расписанию, и решить, пойдет он или не пойдет. Взгляд его, как обычно, был направлен вниз, под ноги, потому что встречаться взглядом с возможными прохожими ему совершенно не хотелось. Больше хотелось курить, но для этого придется ждать конца последнего занятия в старших классах. Минут пятнадцать у Антуана там должно быть до тренировки... так что можно будет зайти к нему.
Шел он так шел, и вдруг... ласка? Не... таких крупных и, тем более, пастелевых ласок не бывает. Хорек? А что здесь делает хорек? Чей-то, наверное. Хорек изучал коридор, и Эмиль не смог победить в себе соблазн пообщаться с маленьким животным. Он присел на корточки перед зверушкой и протянул к ней руку.
- Ну, иди сюда, не бойся, - позвал он хорька, - я не кусаюсь, в отличие от тебя. Видишь, у тебя вон какие зубы. А у меня нет таких... ну, иди же... познакомимся...
Вот с кем Реми знакомился с удовольствием - со зверьем.

0

4

Лазар прекрасно знал, какое впечатление производит на окружающих его маленькая девочка. Девушки обычно дико умилялись, хотя некоторые опасались, все же малышка не была травоядной и очень любила кусаться. Но многих перспектива быть покусанными не останавливала. Видимо и этого молодого человека, эта перспектива не остановила. Анри же наблюдал за происходящим и никак не комментировал. Просто стоял возле стены и не сводил взгляд с рыжеволосого мальчика и своей прелести.
Тем временем Амели медленно и весьма чинно подошла к обратившемуся к ней человеку. Ну как же, она чувствовала, что ему понравилась, поэтому нужно было создать еще большее впечатление. Поэтому, когда хоречек подбежал к ученику младшего класса, сначала лизнул ему руку и только потом втеревшись в доверие укусил. Ну как же можно было не укусить и не проверить реакции?
В этот момент, хозяин Амели тихо засмеялся. Лазар редко смеялся, и чаще всего смех вызывала именно она – маленькая прелесть. К тому же и состояние Анри было необычное.
«Маленькая моя, может пойдем гулять? Или ты хочешь чтоб мы взяли его с собою? Хотя ему тоже прогулка не помешает»,- задумчиво и мысленно. Действительно это было странно, но даже осознавая сейчас, что ученик находившейся перед ним – марионетка, в нем он не видел ее. Скорее какое-то животное. Да, собаку. Словно Лазар нашел друга для своей маленькой девочки. Или друг нашелся сам?
В этом и была проблема Лазара (кроме того его желания о кукловоде) он во многих марионетках, не видел марионеток… а еще с некоторыми умудрялся спать, то тогда они ему становились не интересны. Поэтому юноша прекрасно понимал, что поиск нужного человека для установки связи продлиться довольно долго.
Чтож, а тем временем (после проверочного укуса за руку) малышка оббежала длинноволосого юношу и теперь была возле своего хозяина, словно ребенок, который хотел познакомить его со своим новым знакомым. И Лазару пришлось подойти и можно сказать познакомиться, коснувшись головы Эмиля, и тем самым кончиками пальцев погладив его по волосам, Сорбо жестом показал на дверь (ту что вела на улицу) словно предложил прогуляться. Он не мог знать о том, что юноша боится Кукловодов, но ведь стоит считать Кукловодами лишь тех, кто видит в тебе Марионетку? Амели же снова торопилась и уже была возле той самой двери.
«Ну, подожди, а вдруг он не захочет пойти? Нет, конечно, я смогу его заставить, но милая, мне бы не хотелось делать это»

0

5

Быть покусанным? После того, как Эмиль познакомился с белым догом? О, в этом нет совершенно ничего страшного! Главное, живность не хочет ему ничего поломать, что делает им большое одолжение. Или ему. Правда, это не так важно, кому именно. И одолжение ли?
Хорек подбежал ближе, лизнул руку. Мальчик успел уже расслабиться и присмотреться к зверьку:
- А, так ты девочка! - он улыбнулся хорьку, и вот в этот момент она его и цапнула. Рука мальчика дрогнула, он едва слышно ахнул, но так, не сильно. И, наверное, сам рассмеялся бы, если бы не...
Чужой смех, пусть даже такой тихий, но как-то при отсутствии звуков слышно было хорошо, заставил Эмиля вздрогнуть и поднять глаза. Ну, конечно! А как иначе-то? Все правильно. У хорьков тоже иногда есть хозяева. Тем более у пастелевых. Поднял глаза и обмер. Нет, не Кукловода мальчик увидел. На самом деле, если уж до конца быть честным, то не всех Кукловодов мальчик мог почувствовать. Его уровни были маловаты для такого. И обычно Кукловоды как-то открывались случайно и сами. А тут... нет.
Он почувствовал не Кукловода в первую очередь. От этого человека жутко несло смертью. Он внезапно вспомнил уроки литературы, когда мимо проходил тот страшный человек со шлейфом смерти позади. Кто знает, может быть, Реми чувствовал это так, потому что сам был несколько раз на пороге ее родимой, то ли потому что действительно был больше собакой, чем человеком. А собаки очень тонко чувствуют это. И Эмиль чувствовал очень тонко.
И сейчас он, как был, так и сел медленно на пол, в ужасе глядя на хозяина хорька. Он слышал собственное сердце так, словно оно стучалось ему в по вискам в мозг. Реми попытался подавить в себе это дикое ощущение удивительно близкой смерти, но получилось это не сразу. Мягко скажем, не сразу.
Реми почувствовал, как холодок бежит по его хребту, когда хозяин хорька подошел, коснулся мальцами головы мальчика. И, наверное, только это заставило мальчика более или менее прийти в себя. И не потому, что ему стало стыдно за свое поведение, а потому что его, Эмиля, явно не воспринимали. Жест-приглашение прогуляться... и Реми не знает, то ли ему бежать, то ли соглашаться и идти.
Правда, с лицом мальчик к тому времени уже более или менее справился, чтобы не выглядеть, как загнанный в угол зверь, так что... осталось только встать и... либо кивнуть, либо замотать головой и свалить. Эмиль испугался смотреть хозяину зверя в лицо, он взглянул на хорька. Кажется, девочка ожидает, что Фабрис пойдет с ними?
Ну, нельзя же обижать зверя, правда? И мальчик кивнул.
Правда... кивнул он скорее от страха, что может внезапно разозлить этого страшного, на данный момент, человека.

+1

6

Лазар никогда не подозревал, что у смерти есть запах. Так же как не мог себе представить, что эта Марионетка опасается его именно из-за этого. Хотя запах смерти. Если подумать, то он действительно был. Для него смерть пахла ее духами, такими сладкими цветочными, от которых кружилась голова. Для него смерть имела цвет ее глаз, таких синих синих, наполненных страхом и ненавистью. Ненавистью к нему, но Анри знал, что она успела, перед тем как пустить себе кровь, осознать, что была виновата.
«Все говорили, что у нас одинакового цвета глаза… Тем больше усложняли и усиливали нашу связь. Смешные глупые люди.»,- он легко усмехнулся своим мыслям. И теперь заметил, что мальчик кивнул, и скорее согласился идти гулять с Амели, нежели с ним – с Лазаром. Чтож пускай будет так. Если малышке понравился этот «пес», то почему бы не попытаться познакомиться с ним ближе? Все ради родной.
Небыстро дойдя до двери, как обычно хромая и опираясь на трость, юноша открыл дверь. Первой на волю вырвалась Амели и ловко пропрыгав по ступенькам крыльца, развернулась и стала ожидать юношей. Она то знала своего хозяина, знала, что ему быстро не спуститься. А на улице было хорошо – природа словно тянулась к солнцу, которое покинуло город на несколько дней до этого. Казалось, этому радовались все, начиная с птиц, которые разыгрывали такие чудесные музыкальные концерты, заканчивая людьми, которые стали выбираться из своих смешных укрытий и влюблено греться на солнышке.
Хотя наверное больше всех радовалась солнышку именно Амели, которая ужасно любила гулять, но ужасно не любила мыться. А при той чистоплотности ее хозяина, все прогулки под дождем заканчивались глобальными помывками. И малышка радовалась именно этому, что можно будет избежать неприятностей (исключительно помыть лапки). Именно поэтому, когда началась прогулка по аллее, можно было заметить, как она обходит все все препятствия в виде луж.
А Лазар тем временем, решил разглядеть своего собеседника и понять, что же юношу так пугает. И все же не поняв этого (чего бы он не говорил ранее) Анри использовал свою развитую способность и, чтоб все было наверняка, произнес «приказ» вслух.
- Почему ты меня боишься?,- да Сорбо было важно это знать – ведь он это не понимал. А молодой человек дико это не любил, поэтому был готов завести даже такой минимальный разговор, с некоторым давлением способностей, чтоб все разузнать.

0

7

Никто никогда не пробовал бояться про себя? Так тихо подрагивать нервами где-то глубоко в сознании, отрываясь от общей сущности окружающего мира? Есть ли смысл в таком страхе, когда просто боишься? Боишься неизвестно чего. Боишься чего-то, что в какой-то момент резануло по нитям, соединяющим тебя с миром, и отключило. Вдруг. Внезапно.
И в этот момент ты начинаешь понимать, что твои эмоции - они вовсе не твои. Твои мысли - тоже не твои. И все это, что включает в себя твое сознание, не является твоим от слова "совсем". Мало того, оно разрывает все предыдущие мнения о мироздании, формируя какое-то свое собственное, в котором тебя, внезапно, попросту не оказывается.
И вот, ты открываешь глаза и шагаешь в темноту.
Странно все это. Особенно для Эмиля. Человека, привыкшего жить этим миром и музыкой. Музыку у него почти отобрали, а мир... этот мир пока еще держался. На чем? Кто же его знает. Но держался. И сейчас в этот мир вступал человек, который пугал Эмиля. Не настолько сильно, как тот же бывший директор или учитель литературы, но все же ощутимо.
Мальчик чувствовал, как затряслись колени, как явно затряслись поджилки у него, когда Кукловод принялся его рассматривать и задал этот свой вопрос.
Да, Эмиль. Почему же ты боишься его, а? Может, чувствуешь чего? А? Ну? Смерть? Вооот, вот оно! Ее, родимую, точо четкий шлейф за ним следом, точно отстуки его трости по по ковру, точно взгляд его синих глаз, отливающий мертвенной тяжестью, которую ты, мелкий пес, понять не можешь. Для тебя не было таких людей. Давно уже. Ты избегал их. А этот... нет. Этот другой, в нем чувствуется что-то другое, не так ли? Ты не знаешь, что ты чувствуешь, но так она пахла, когда касалась тебя, не правда ли? Не нос это ощущает. Совсем не нос.
Сериз замер на мгновение. В его глазах мелькнул ужас. И ужас этот имел совсем иные причины, нежели вопрос. Не вопрос так пугал, сколько то, что вопреки собственному желанию не отвечать на него, мальчик открыл рот и произнес:
- От тебя пахнет смертью, - фраза произнесена спокойно, точно ничего такого в ней нет... и тут же Эмиль приходит в себя, резко зажимает рот ладонью, надеясь, что больше ничего подобного рот этот не скажет.
Ну, что за бред? Пахнущий смертью человек? Тем более, что... от него действительно ею пахнет! И это доводит до истерики, которую мальчик пытается скрыть, но сейчас уже тщетно. Он уже более заметно дрожит, о том, чтобы делать шаг куда-то вперед, и речи быть не может. Его сковывает его собственный страх. Теперь еще и страх подчинения. Не важно, какого. Реми не хотел чувствовать на себе способности Кукловодов. И вот сейчас... так просто. ОН ведь считал, что его сложно заставить. Его Кукловод была тому неплохим примером. Но... кажется, он ошибался. И это его испугало. Нет, привело в ужас. Ведь таких Кукловодов в Лицее...

0

8

Он ожидал ответа с каким-то нетерпением, которое было почти ему несвойственно. Хотя – это он так считал. Просто все скрывал, все для собственного благополучия. Лазар очень хотел понять, что же могла почувствовать марионетка с первого взгляда. Чем же он – настолько счастливый из-за собственной свободы, мог напугать ее.  Нет, Сорбо абсолютно не любил не понимать. Все что угодно (кроме притязаний на его драгоценные ткани), но не это.
- От тебя пахнет смертью
Сказать, что Лазар был удивлен – это ничего не сказать. Он замер и смотрел на юношу удивленным, можно было сказать живым взглядом. Анри словно, что-то хотел сказать, но не мог. И не от того, что не хотел – он хотел, и не от того, что стал анализировать то, как какая-то марионетка могла это узнать – ведь таких способностей, у тех кто подчиняется, нет, а от того, что начал что-то чувствовать. Всепоглощающее и чужое. Страх. Все верно, именно его молодой человек почувствовал одним из первых, когда осознал свою вторую способность. Именно от этого чувства Лазар просыпался по ночам. Именно это чувство было у его сестренки, та, которая снилась, та, которую звали Мирой (такая чудесная)… Она боялась людей, вернее нет, их нельзя было назвать людьми. Они все кричали про проклятие, про близнецов, про тьму, про уничтожение народа и эта маленькая девочка с самыми удивительными на свете глазами – она плакала из-за них.
Лазар шумно выдохнул, потом сделал шаг навстречу к Эмилю и снова погладил его по голове, хотя возможно сейчас, он бы его и обнял, но боялся его еще больше напугать.
- Ты прав,- негромко,- Для тебя я не опасен - ты ведь ее друг,- указал на малышку, которая взволнованно подбежала к хозяину, словно почувствовав его необычное состояние. Больше ничего Лазар не сказал, но надеялся, что юноша его поймет. Поймет, что трогать тех, кто являются друзьями (а Амели, как и ее хозяин очень быстро определялась со своими чувствами) его малышки, Сорбо не будет. Что, несмотря на то, что новый знакомый – марионетка, Лазар не будет замечать этого и как-то претендовать. Ведь первостепенным является именно то, что юноша стал другом Амели. Именно это.

0

9

Громко стучало сердце. Громко, отстукивая нечеткий ритм в висках. Разбивая сознание. Расшвыривая в разные стороны разум. Четким взрывом прикосновение руки Кукловода разнесло мозг, оставив по стенкам черепной коробки тонкие ошметки страха. А потом страх медленно сполз вниз, на дно и затаился.
Реми прекрасно знал, что страх никуда не уйдет от одного слова этого человека. Страх никуда не уйдет, даже если мальчик сам прикажет своим чувствам затаиться. А еще... почему-то ему подумалось, что стоящий рядом с ним юноша - эмпат. А тогда уже ничего скрыть не получится. Он почти привык к тому, что все эмоции от половины местных людей не скроешь и не убережешь. И это Эмиля злило. Злило, потому что он всегда так легко играл что угодно другое, а здесь его эта способность словно отключалась. Как будто организм отказывался бороться за сохранение тайны, которая уже никакая и не тайна. Организм опускал руки и совершенно ничего не хотел. Ну, а как можно хотеть чего-то, что по определению невозможно? Какой смысл в таком желании? Это то же самое, что и хотеть, чтобы оставили в покое. Глупо и неправильно.
Эмиль сглотнул, глядя на юношу, а потом произнес:
- Я верю, - конечно, он верил. Только эта вера слабо помогала. Наверняка тот же мсье литератор тоже не был для него опасен. Да, чего уж там! Этот человек в его сторону-то никогда не смотрел! Но это не мешало Фабрису бояться его панически. Бояться так, что иногда он с трудом заходил в его кабинет.
А сейчас... он мысленно выдохнул и чуть прикрыл глаза. Если на него не смотреть, тогда не так сильно боишься, правда? Совсем не так.
И если бы страх не продолжал холодными липкими пальцами трогать спину, все было бы замечательно. Надо было отвлечься. Отвлечься и задавать какие-нибудь пространные вопросы. Ну, например, про хорька. И вот... они ведь уже спустились и начали прогулку... Сериз натянуто улыбнулся. Впрочем, натянутость эта была практически не заметна. Он умел улыбаться так, что никто не скажет, что в этой улыбке есть хоть капля наигранности.
- Как ее зовут? - спросил мальчик, поборов себя и сев на корточки, разглядывая хорька.
Очень верный вопрос. Ведь, если уж он ее друг, тогда надо познакомиться хотя бы.  Это было верно и, по мнению Реми, вполне логично.

0

10

Время переведено на новый игровой месяц. Доигровка.

0

11

Та странная, но удивительная девочка от которой пахло серостью и счастьем, оказалась сестрою Лазара… Кажется тогда у него было другое имя. Он все никак не мог запомнить. Каждый сон пытался, и каждый раз не получалось. На кануне, смерти марионетки – снов не было, как и несколько дней после. Поэтому теперь юноша мечтал, вновь увидеть сны. Он желал вновь восстановить эту связь – связь с прошлым, которое кажется было миллионы, миллиарды лет назад… Так странно было в это верить, но он верил. Просто больше ничего не оставалось – там он жил, пускай и относительно, а здесь, в этом мире – не отличался жизнью. Почему так – не мог понять.
- Амели – скажи же – она милая,- маленькая чувствовала, что говорят о ней и поэтому весьма грациозно выступала перед мальчиком с волосами цвета тициана,- «Она - мой самый лучший друг»,- мягкие и плавные мысли, пытаясь отойти, от чего почувствовал. Страх – основа жизни. Страх – движущая сила. Но когда его слишком можно – он останавливает, он не позволяет действовать,- «Не бойся меня… просто понимаешь, эта сила – не в моей власти»,- да, сегодня он был более открытым, чем всегда и мог честно признаться себе, забыв о том, что мальчик - марионетка, что не может справится с эмпатией сам, что пока что – она его тревожит,- «Наверное, мне нужно обратиться к здешним преподавателям и мне помогут – совершенствоваться без марионетки не просто»,- он шумно выдохнул, посмотрел на мальчика.
- Не бойся,- повторил, вслух и скорее для себя – даже при его низких уровнях способностей, не чувствовать этот страх, он не мог. Поэтому Лазар очень хотел, чтоб этот рыжий пес перестал бояться.

0

12

Не бойся... легко сказать! А ты купи слона! Ну, или попробуй перестать делать то, что делаешь подсознательно! Поговаривают, монахи умеют такое делать. А еще они умеют левитировать и уходить в нирвану. Эмиль не умел ничего такого. Он даже не умел отгонять кровь с лица, чтобы делать вид, что его никогда и ничего не смущает. А если так, то каким, простите, образом, он осилит такое сложное действие, как "не бояться"?
Это тоже самое, что и стоять в углу и не думать о голубоглазом белом медведе. А то ведь это так странно... голубоглазый медведь. Вот у собак бывают голубые глаза. У хаски. А у медведей... нет, насколько Реми помнил, голубых глаз у медведей не бывает. Белый медведь - это еще ладно. Это порода такая, а вот глаза... и в этот момент мальчик понял, что думает какую-то откровенную ересь, которая лезет в голову сама собой, потому что соображать в нужном направлении мозг отказывался.
- Она очень милая, - кивнул Реми, выбрав наиболее подходящую фразу из трех, что были ему сказаны, а потом добавил, - ну, будем знакомы. А меня Эмилем зовут.
Мальчик опустил руку, коснувшись кончиками пальцев земли и быстро провел рукой слева-направо, перебирая пальцами и едва слышно шурша гравием. Он не отрывал взгляда от хорька, потому что на нее было смотреть гораздо легче - так сразу отвлекаешься хотя бы от своего такого поглощающего ощущения. Странно, конечно, это. Почему Эмиль настолько боялся? Ведь, по сути... чего такого? Его же сейчас никто не собирался убивать. Ему об этом сказали. Но... это ведь подсознательный страх, который мальчик объяснить был не в состоянии. И это даже как-то раздражало.
Вот, действительно, крайне неприятно это, когда внутри все липко холодеет, а желудок подбирается старательно под диафрагму, не давая нормально дышать. Иногда потом начинает казаться, что тебя тошнит - это когда уже совсем страшно. Кстати, наверное, и вырвать может... хотя до такого Эмиль себя никогда не доводил. Да, и не было такого раньше. Все-таки до Лицея мальчик боялся в разы меньше.
- Вы... ты.... эмпат? - вопрос, который должен был окончательно добить Фабриса. И зачем он его задал? Наверное, наитие подсказало, что надо как-то продолжать разговор. Впрочем, он все равно не представлял, как это сделать так, чтобы еще и не бояться.
А вообще гораздо проще не бояться, когда тебя об этом не просят. И, наверное, сразу протягивают руку, мол, мы же друзья... с другой стороны, вроде бы этот Кукловод тоже протянул руку почти сразу. Тогда почему? Ох... когда начинаешь думать об этом дольше, становится как-то еще больше не по себе. Вот ведь незадача!
Но и тут все можно было объяснить. До Лицея Эмиль никогда не сталкивался с людьми, способности которых выходят за рамки обычных человеческих умений. И все это он почитал сказками. А тут на тебе... раз - и все. И никаких тебе сказок. Пожалуйте в реальную жизнь сверхчеловека. Ведь это все произошло с ним буквально половину года назад. Всего лишь. И за это время произошло столько, что он даже как-то завидовать начал обычным людям, которые всего этого не переживают.

0

13

Конечно – Амели была само очарование, и пускай ее маленькие глазки не так хорошо видели, но зато очаровательный носик, все очень хорошо чувствовал и определялась она чаще на звуки и запахи.  Девочка ластилась к рукам незнакомого мальчика между тем, ожидая, что ей достанется что-нибудь вкусненькое… Ну например виноградинка – как же она любила виноградины, кто бы мог себе представить. Но к сожалению у ее нового друга этого точно не могло оказаться. Так что, был вариант просто поиграться с ним – ну честно, хоть какая-то польза. Хотя, наверное, пользы от друзей не ищут и она хотела просто поиграться. Тем более что хозяин, и она словно это прекрасно понимала, не мог с ней поиграть ну допустив в догонялки. А прекрасная очень любила бегать.
Лазар же за место ответа слегка кивнул, подтверждая догадку ученика лицея, так же как  показал жестом (свободной рукой), что эмпат он еще слабый – мол чуть-чуть.  Почему то именно с этим мальчиком, он так явно ощущал то, что марионетки для развития способностей ему не хватало. Нет, молодой кукловод не видел в Эмиле то, что он искал, он действительно видел в нем просто друга, для своей маленькой. Но его эмоции и этот всепоглощающий страх, не давали забыть Лазару о этой чертовой неразвитой эмпатии, и тем более о том, что он не хотел упустить шанс и желал подчинить и эту способность себе.
- Лазар,- он вдруг поддавшись, чему-то непонятному, решил назвать собственное имя, чтоб представиться. Так же протянул руку и коснувшись головы мальчика погладил его. Да, после такого жеста, Сорбо почти не сомневался, что в мальчики скорее видит большого рыжего добродушного пса, нежели марионетки.
Тем временем Амели решила, что надо поиграться и чтоб «объяснить» новому другу правила игры – укусила его за палец и быстро, быстро побежала прочь, издавая смешной звук, напоминающий то ли «уф», то ли «пф», как бывало издают некоторые резиновые игрушки при нажатии.

0

14

Раз. И все. В жизнь сверхчеловека. И снова как-то все об этом и в эту степь. И как-то тяжело и сложно это воспринимается. И почему-то именно сейчас. Точно этот страх у Эмиля появился только после того, как он узнал, что Марионетка. Но ведь это было не так. Совсем не так. Страх этот появился семь лет назад. В тот день, когда маленький Реми очнулся в больнице после первого удара отца.
Отца... ха! Мертвый спившийся урод. Его было за что ненавидеть. Впрочем, этим Эмиль не страдал. Он предпочел просто забыть, что у него когда-то был отец. Жаль, что о братьях-сестрах так легко забыть не получилось. Не получилось и... ладно. Не самое это страшное было.
Впрочем, на данный момент страшным для Эмиля было только одно. Точнее, один - находящийся рядом человек, которого никак не получалось воспринимать столбиком. Столбик - это был бы самый безобидный вариант. Хотя, можно просто абстрактным хозяином очаровательной Амели.
Но опять же... не удавалось. Теперь вот... Эмиль еще и имя его знал. Лазар... Лазар... какое говорящее имя. Воскрешение Лазаря...
Да, помнится, Эмиль был набожен. Хотя имена ему обычно ни о чем не говорили. Но про себя мальчик решил еще раз перечитать этот момент. А можно и все сразу, чего уж там - это здорово помогает не думать ни о чем более. Кстати, и сейчас...  самое время...

Notre Père, qui es aux cieux, que ton nom soit sanctifié, que ton règne vienne, que ta volonté soit faite sur la terre comme au ciel. Donne-nous aujourd'hui notre pain de ce jour. Pardonne-nous nos offenses, Comme nous pardonnons aussi à ceux qui nous ont offensés. Et ne nous soumets pas à la tentation, mais délivre-nous du Mal. Car c'est à toi qu'appartiennent le règne, la puissance et la gloire, pour les siècles des siècles! Amen.

Просто повторять про себя. Просто повторять, и тогда страхи уходят куда-то в сторону, убираются. По крайней мере, так легче дышать. Эмиль прикрыл глаза, повторил молитву про себя, а потом... потом его укусили за палец и он невольно улыбнулся.
Ну, действительно. Как можно было не улыбаться маленькому чуду? Особенно с учетом того, что кое-что Эмиля с Амели объединяло. Например, похожие имена.
- Ах, значит, погоняться хотим... - пробормотал с ухмылкой мальчик, вроде как отвлекаясь от своего страха. Потом он все-таки посмотрел на Лазара, то ли извиняясь, мол, я тут... побегаю... то ли просто взглядом спрашивая разрешения.
Впрочем, через какое-то время Реми решил, что надо быть более самостоятельным и все-таки начал игру со зверьком.

0

15

Лазар наблюдал за мальчиком, ощущая его страх. Нет, определенно так его боялся только один человек – его Марионетка. Но той было с чего – он хотел ее убить и убил. Вот так.  А мальчик – ну с чего бы это? Просто потому что кукловод и кого-то там убил? Это же никак не касается Эмиля. Этого Сорбо просто не понимал.
Лазар прошел вперед, ведь мальчик и Амели стали играть. Смешно… ведь он бы тоже вот так хотел – бегать (ну может не так точно, но хоть примерно) и играть со своей девочкой. Но – он не  мог, и вот эта чертова нога болела только сильнее и это сейчас неожиданно начало раздражать. Внешне это никак не проявлялось, а вот внутреннее – он завидовал Эмилю… завидовал, как сейчас бы завидовал каждому нормально ходящему. Такое с ним все еще бывало, он еще не успокоился. Наверное, от этого (особенно из-за того, что эмоции сейчас подавлялись) Эмилю могло стать не по себе, возможно даже не хорошо. Лазар этого не хотел, но так могло получиться.
- Играйте..,- со вздохом и пытаясь хоть на что-то отвлечься. Для этого вспомнил о брате. Наверное, нужно было еще тогда, послушаться и учиться тут в лицее, может быть ничего бы и не случилось. Хотя, об этом тоже не нужно было думать. Поэтому Лазар медленно перешел все к тому же брату, но его одежде. Что же последнее он пообещал своей любимой модели? Да, точно это была прекрасного цвета рубашка – как он любил с множеством мелких пуговиц. Бедные любовники брата – ну, не проблемы Анри, совершенно не его. И только вот эти мысли смогли отогнать и страх и гнев, что преобладали до этого.

0

16

Никогда не бывает страшно до конца. Когда страх, идя по липкой ленте дороги сознания, медленно останавливается разумом, точно клей, ловящий мух за лапки... точно тишина, заключающая в свои оковы эхо, которое постепенно раздумывает звучать в пустых стенах, понимая, что некому отзываться... вот так, шаг за шагом... страх, если его не питать лишними доводами и лишней информацией, постепенно останавливается и начинает неуверенно оглядываться назад, ожидая, когда его кто-нибудь подтолкнет сзади. А никого нет. И тогда начинается одиночество. Но это совсем другая история. История, о которой Эмиль расскажет как-нибудь большому свинцовому кресту, который носит на груди. И больше никому. Никому, потому что он очень слабый, а ему очень хочется казаться сильным. Сильным и... и безответственным, и разгильдяем, и оторвой... и много кем таким, на кого смотрят с каким-то презрением и ненавистью и опасаются. О, да.. ему очень хотелось, чтобы его опасались.
А на деле же... он сам опасался. Опасался всех, кого мог. И кого не мог тоже опасался. А как же! Как иначе, когда на самом деле в этом мире угрозу представляет даже человек, от которого этого совершенно не ожидаешь. Даже лучший друг... хотя нет, кроме лучшего друга. От Антуана точно нельзя было ожидать никакого предательства или опасности. Потому что Антуан - это Антуан.
Но сейчас Антуана не было. Был маленький очаровательный хорек, с которым сейчас играл мальчик. И был его, хорька, хозяин, от которого веяло чем-то диким. И Эмиль, как собака, чувствовал это. И он не знал, что, возможно, половину дискомфорта, которые он ощущал, приносили ему эмоции Лазара не потому, что Эмиль, как собака, много ощущает, а потому что его новый знакомый Кукловод обладает способностью эмпатии. А это сильно усложняло дело. Особенно учитывая уровень способности человека. С другой стороны... главное, чтобы никаких ярких чувств. И если бы Эмиль знал, он бы старался активнее заглушить в себе собственные ощущения. Но он не знал... и потому... дискомфорт ощущался очень явственно. Это мешало отвлекаться на Амели. Точнее, просто игра была не настолько активной, как явно хотелось хорьку.
А в какой-то момент Эмиль споткнулся и почти кубарем покатился по траве, неудачно опершись на руку. Чтобы скрыть внезапно хлестнувшую по сознанию боль, мальчик рассмеялся, усаживаясь на траве и стряхивая с головы сухую траву.

0


Вы здесь » Мир марионеток » Лицей имени Наполеона Бонапарта » Хоречки, собачки... не все ли равно? >>30 сентября